После осмотра начался

После осмотра началсяТеперь можете жаловаться. Оперировать без вашего согласия права не имел. По Закону я преступник. Готов нести наказание.

Закончил профессор, обращаясь к студентам, тихо, медленно, внушительно:

Такое мог себе позволить профессор Алексей Петрович Крымов. Раз-два в жизни. А вы, мальчики, будьте осторожны. Помните о великой врачебной заповеди: «Non посеге!» — «Не вреди!». Помните о запретах, которые неспроста придуманы человечеством. Помните о великом «ТАБУ».

А как решить «проклятый» вопрос? Какой выбор сделать между Сциллой и Харибдой наших дней? Сделаешь — уголовный преступник, не сделаешь — будешь судим суровым судом своей совести. Третьего не дано.

ВРАЧ И БОЛЬНОЙ.

Эта тема стала предметом отдельных статей, книг, симпозиумов, съездов. Взаимоотношения больного и врача в настоящее время изучают представители различных медицинских специальностей, юристы, социологи, философы. Взаимоотношения врача и больного стали предметом специальной науки, которая названа ДЕОНТОЛОГИЕЙ. Термин введен в обиход сравнительно недавно английским философом И. Бентамом.

Как научная дисциплина деонтология молода, но предмет стар как мир. О том, как важно найти контакт с больным, завоевать доверие, заставить поверить в тебя; о том каким должен быть врач, какими обладать качествами, задумывались все, посвятившие себя врачеванию. Кто больше, кто меньше, но пройти мимо этих и многих иных вопросов деонтологии не мог никто.

История медицины полна примеров, показывающих как в той или иной ситуации действовал врач. Всегда ли он был на высоте? Увы, не всегда.

В кинофильме «Цветы запоздалые» есть отличная режиссерская находка, отвечающая, впрочем, целиком и полностью чеховскому тексту. В кабинет доктора Топоркова входит очередной посетитель. Врач переворачивает песочные часы… Жест красноречивее слов. Ясно, перед вами стяжатель. Впрочем, такие и многие иные вещи становились нормой, к ним привыкали и принимали. «Святые», «Человечные», «Не от мира сего». Их обожали. Чуть не молились, но посмеивались: блаженненький…

Профессор Феофил Гаврилович Яновский, как ученый внес весомый вклад в науку, как педагог воспитал плеяду прекрасных врачей, как организатор подарил родному городу (Киеву) институт туберкулеза, который носит его имя. Вполне достаточно для прижизненной и посмертной славы. Но это не все, более того, не эти заслуги сделали его имя бессмертным. ОН БЫЛ ВРАЧ. Не делил людей на богатых и бедных, знатных и не знатных, для него не было русского, украинца, поляка, еврея, татарина… Были больные. По первому зову шел и в лачугу и в богатый дом. Везде оставался самим собой. С бедняками говорил чуть мягче, а богатые люди после его ухода не находили под подушкой денег на лекарство. Ученик Феофила Гавриловича, профессор В. Н. Иванов рассказывал: В богатом особняке собрался консилиум. Весь цвет медицины. После осмотра начался обмен мнениями. Хозяйка дома, богатая купчиха, обратила внимание на импозантного мужчину с массивной золотой цепью через намечающееся брюшко. Достоинство и самодовольство. Простодушная купчиха увидела в этом значительность. Робко подошла, спросила: «Доктор, а какое ваше мнение»? Имярек был раздосадован. В уголке рта зазмеилось презрение: «Во-первых, я не доктор, а профессор». Действительно, несколько недель тому назад он получил профессорское звание. Купчиха смешалась, засуетилась и пролепетала: «Простите, ради Бога простите, господин профессор. Я не знала… Простите, не знала я, может быть вы даже приват-доцент…». Комическая сценка, но с дурным привкусом. К растерявшейся женщине подошел скромно одетый человек, мягко положил на плечо руку, грустно улыбнулся и сказал: «Голубушка, не волнуйтесь, не звания важны, пусть профессор, пусть академик, пусть даже приват-доцент — врач должен быть». Последние слова прозвучали металлом, а взгляд скромного человека насквозь прошил съежившегося имярека.