Музыка — огромный, сложный

Музыка — огромный, сложныйСерьезные полководцы придавали большое значение военной музыке, а порой и сами сочиняли ее, например, Солон. Они видели и очень хорошо понимали влияние музыки на моральное состояние воинов. Сохранилось любопытное свидетельство: Наполеон свое поражение в России приписывал морозам и русской военной музыке. Конечно, преувеличение — при необходимости оправдаться все годится, — но доля истины в словах императора есть.

Музыка — огромный, сложный мир, в котором человек оказывается с первых дней жизни, который становится неотъемлемой частью личности, ее «Я».

Мыслители древности (Аристотель, Сенека) и более позднего времени (Маттензен) придавали музыке, очищающей душу, подготавливающей к восприятию добродетели, являющейся, наконец, «школой нравственности», большое значение в воспитании молодежи.

Ритмы, мелодии, воспринятые человеком с детства, навсегда останутся родными и близкими, даже если он овладеет музыкальным наследием разных народов. Впрочем, овладеть наследием другого народа, а тем более принципиально иной культуры весьма и весьма непросто, достаточно послушать людей, которых никак не обвинишь в невежестве или отсутствии музыкальной культуры. Гектор Берлиоз, сам переживший насмешки и непонимание, не сумел понять музыку ВОСТОКА, более того, позволил себе высказаться о музыке другого народа не только без должного уважения, но даже с презрением: «Музыка у китайцев и индийцев, если бы она у них вообще была, походила бы на нашу; но в этой области они пребывают в полнейшем мраке варварства и инфантильного невежества, сквозь которые едва пробиваются малочисленные, неуклюжие и неуверенные ростки. Народы Востока называют музыкой то, что мы бы назвали шумом; для них, как для ведьм в «Макбете», «прекрасное мерзко, а мерзкое прекрасно». К слову, создателем шумов современники окрестили самого Берлиоза.

После сказанного не должен слишком удивлять или шокировать отзыв индийского музыканта, назвавшего западную музыку «завыванием шакала в пустыне» и оценка, данная преподавателем Мадрасского университета: «Это шум!».