Чрезвычайно существенная

Чрезвычайно существеннаяУстановлено, что на деятельность сердечно-сосудистой системы положительно действует Третий Бранденбургский концерт Баха, а Девятая симфония Брукнера — отрицательно. Примеров много, но до глубинных причин того или иного действия тех или иных произведений пока не добрались.

Долго оставалось загадкой использование различными религиями инструментов низкочастотного, басового звучания — литофо – ны, барабаны, колокола, органы. Немецкие ученые Фельцкеллер и Цвикер установили, что в низкочастотной области человек наиболее полно воспринимает звуковые сочетания. Интуиция гениальных музыкантов прошлого подсказала им это много раньше, чем объяснила наука. Не зря старые мастера лили огромные колокола, создавали гигантские трубы для органов, увеличивали размеры барабанов, контрабасов, арф. Чем больше инструмент, тем более низкий звук он издает. «Вслушаемся» в этот звук: «Звук многолик. Наверху он казался грохочущим камнепадом — вдоль гладких стен основания башни он соскальзывает легким облачком и ложится на брусчатку мягко, как снег. Звук многоцветен. Сверкнув резким металлическим звоном, он, словно солнечный луч в призме, в своем полете расслаивается радугой отчетливо различимых тонов; они затухают неравномерно: то один, то другой на мгновение заслоняют собой остальные — и тотчас уступают место третьему, звучащему ниже и тише, — и последняя из слышимых нот неярко тлеет едва ощутимым гулом. А колокол снова взрывается звоном… И опять… И вновь… И еще… И еще…». Так о колоколе Кремлевских Курантов в книге «Загадки звучащего металла» пишет Ю. В. Пухначев. А вот как музыкой слова описывает цвет и звук Алексей Ремизов: «Цвет и звук для меня были нераздельны. Я различал колокола московских монастырей не только по звуку, а каждый колокол окрашивался для меня своим цветом: звон Андрониева монастыря — «Андрея Рублева» звучал мне синей в серебряных звездах катящейся волной; далекий Симонов — «Бесноватых» тяжелой зеленой медью, а сам Иван Великий, проникающий и за двойные рамы самых отдаленных, у застав, окрайных московских домов, был как москворецкое половодье — рытый вишневый бархат». Да. не зря встарь колокол был символом музыки!

Физиологическое действие низких частот — проблема, включающая в себя ряд проблем. Особое место занимают инфразвуки – звуки, которые мы не слышим, но воспринимаем. Инфразвуки вызывают состояние напряженности, смутной тревоги, могут стать даже опасными, если их частота совпадает с частотой биотоков мозга или сердечным ритмом. Впрочем, можно ли говорить о инфразвуках как о музыке? Оказывается, можно. Московский ученый Л. С. Термен на одном из концертов Леопольда Стоковского провел опыт: в звучание оркестра были вплетены инфразвуки… После концерта люди расходились в каком-то необычном состоянии. Не только этот опыт, но и специальные исследования позволили сотруднику акустического института И. Кадыкову говорить, что следует «пересмотреть существующие методы исполнения музыкальных произведений. Чрезвычайно существенная для психологического воздействия на человека область низких звуков должна быть раздвинута до инфразвуков, например, до пяти колебаний в секунду. Музыкальный инструмент низкого и сверхнизкого регистра может стать важным дополнением симфонического оркестра».