(Погиб в газовой камере). Его «СИМФОНИИ»

(Погиб в газовой камере). Его «СИМФОНИИ»Новое время — новые песни. Некоторых музыкантов уже не устраивает старая система нотации. Партитуры авангардистов весьма далеки от традиционных, но близки к картинам абстракционистов.

Среди новых систем нотации особняком стоит цветомузыкаль – ная партитура, созданной композитором Скрябиным в 1910 году симфонии «Прометей». Скрябин первый довел цветомузыку до партитуры, но думали о ней задолго до него.

В 1734 году французский монах Л. Кастель создал цветовой клавесин, а много веков до Кастеля Аристотель отметил, что «цвета по приятности их гармоний могут соотноситься между собою подобно музыкальным созвучиям».

Рассказывая о цветомузыке и попытках авангардистов освоить новые пласты и возможности искусства, необходимо вспомнить о талантливейшем художнике и изобретателе Владимире Давидовиче Баранове — Россинэ. (Погиб в газовой камере). Его «СИМФОНИИ», созданные из различных материалов, свидетельствуют о попытках художника освоить «трехмерную живопись». «Симфония № 1» — дерево, картон, яичная скорлупа — хранится в парижском музее современного искусства. Художник изобрел принципиально новый музыкальный инструмент «ОПТОФОН» и специальный экран «ХРОМОТРОН». В оптофонных концертах исполнялись произведения Грига, Шуберта, Скрябина, Рахманинова, Дебюсси.

Музыка сопровождалась движущимися на экране цветовыми формами. («Памяти ушедших». Иерусалим. 2005. Стр. 72— 78).

Со временем цветомузыка, быть может, станет неотъемлемой частью произведений композиторов будущего. Ее влияние на человека очевидно.

Палитра современных музыкантов богаче палитры их коллег XVIII, XIX и тем более XVI—XVII веков, что, естественно, никак не умаляет достоинство и очарование старой музыки, неповторимый звук и тембр старых инструментов, которые вошли в золотой фонд культуры и всегда будут иметь восторженных почитателей. Нужно ли переписывать старых композиторов, вводить в их партитуры партии инструментов, о которых они понятия не имели? Такое мнение существует. Существует и такая практика. Но лучше, думается, чтобы бессмертная музыка звучала так, как она создана. А новые произведения пускай звучат в той системе нотации и с тем составом инструментов, которые будут определены новыми композиторами. Бережное отношение к наследию предков — залог того, что потомки так же бережно отнесутся к наследию современников.

А с точки зрения музыкальной терапии? Допустимо ли вводить в арсенал изобразительных средств такие, которые, как инфразвуки, могут оказать на человека отрицательное влияние? Вопрос в значительной степени риторический. Новое пробьется. Электроинструменты, несмотря на гремящие децибелы, вошли в обиход, нашли слушателей и почитателей. Не всегда вредны, оказывается, и инфразвуки, что доказано работами французского ученого Гавра.