Так, например, для трипольской

Так, например, для трипольскойЗмей, живущий в доме, олицетворял домового, который мог предстать то в виде змеи, то в виде змеи с петушиной головой. «Соотнесенность» змея и петуха тут очевидна: смерть змея, равно как и смерть петуха — плохая примета: предвещающая близкую кончину хозяина». (А. Н. Афанасьев, 1869, с. 106).

В славянском фольклоре и в художественной литературе (например, «Змей» А. А. Фета) широко варьируется тема крылатого, огненного, светящегося змея-любовника.

«Любак», «любостай», «летун» посещает молодых девушек и вдов, а женская его ипостась — змеица — обольщает юношей и молодых мужчин. И любовники и любовницы змей вскоре гибнут.

Одним из первых на такие рассказы обратил внимание М. В. Ломоносов.

У многих народов змея — священное животное, олицетворение добра, благополучия, надежности, хранительница рода, дома, очага, символ плодородия, страж плода… Представления эти удивительно устойчивы. «В славянской традиции, как и в некоторых индоевропейских (и у огромного числа народов земного шара), еще сохраняются предания о змее как благодетеле, приносящем огонь — плодородие — богатство…». (В. В. Иванов, В. Н. Топоров, 1974, с. 154).

Корни верований уходят в глубь тысячелетий. Так, например, для трипольской культуры (IV—III тысячелетие до н. э.) «Змеиный узор почти повсеместен: спирали змей обвивают массивные груди Великой Матери, змеи есть и на сосудах… На раннетрипольских статуэтках такая же пара змей изображалась в области живота, где змеи выступали охранительницами чрева, вынашивающего плод». (Б. А. Рыбаков, 1965, с. 35-36; 1981, с. 48).

В искусстве разных народов известны многообразные сочетания змеи и птицы, вплоть до полного слияния в образе крылатого дракона или пернатого змея. В Китае почитание змеи и птицы восходит к временам первобытного тотемизма и запечатлено во многих произведениях искусства. В виде змеи древние ханьцы представляли свою прародительницу Нюй-ва и ее супруга Фу-си, которых изображали как полулюдей-полузмей с переплетенными хвостами.