Правы, думается, Э. Д. Грибанов

Правы, думается, Э. Д. ГрибановДети Ночи — Танатос (Фанатос), бог естественной смерти, и Керы, богини насильственной смерти, Ойза — богиня несчастья и бед (ее определение «многопечальная»), Эрис — распря. Из детей Ночи только Гипнос — сон и Онейры — сновидения благоволят людям, дарят покой, отдых, забвение, покоряют недуги души и тела.

Гермес причастен обоим мирам и одна из его функций — помогать людяи на пути в царство мертвых, в царство Аида. Трудное искусство… Каждый врач помнит безнадежных больных, собственное бессилие, мучительные поиски нужных слов и… глаза умирающего… Приписывают Гермесу и тайное, скрытое от непосвященных, особое магическое знание. Преклонение перед этим чудесным «герметическим» знанием отразилось в эпитете бога Трисмегист – «трижды величайший».

Атрибут Гермеса — кадуцей — в XV—XVI вв. постепенно превращается в одну из медицинских эмблем. Его помещают на своих изданиях, как книжную марку, Ратдольт и Фробен, изображают в виде личного знака врачи того или более позднего времени (Гар – рисон, Деона, Поутен). В XIX в. (1856) кадуцей становися официальной эмблемой медицины США, с 1898 — Великобритании, а со временем — и других стран.

В Рижском музее истории медицины хранятся средневековые гербы аптекарей разных городов Франции (репродукция и отлив в бронзе художника Валдемара Лаздыныпа). Среди них есть кадуцей и дерево обвитое змеями…

В. М. Тарасонов считает, что кадуцей можно признать «…в качестве и эмблемы врачевания, врачевания того времени, когда оно еще не составляло отдельной самостоятельной отрасли знаний.» (В. М. Тарасонов, 1985, ст 34-35).

Исторически это верно, так как Гермес, как и Аполлон, принадлежит к старшему поколению богов, отражающему период еще только начавшегося процесса дифференцирования знаний, а потомки старших богов, в частности Асклепий, отражают новую реальность — более глубокое разделение труда, выделение отдельных отраслей знания и профессий. Однако сомнения в «законности» кадуцея как эмблемы медицины вряд ли оправданы. Правы, думается, Э. Д. Грибанов и В. В. Георгадзе, которые, исходя из реального положения вещей, считают: «…жезл Меркурия в эпоху Возрождения стал медицинской эмблемой, так же как и посох Асклепия. И нет сейчас необходимости доказывать его неправомочность в качестве медицинского символа» (Э. Д. Грибанов, В. И. Георгадзе, 1979, с. 55).